Неточные совпадения
Как их писали в мощны годы,
Как было встарь заведено…»
— Одни торжественные оды!
И, полно, друг;
не всё ль равно?
Припомни, что сказал сатирик!
«Чужого толка» хитрый лирик
Ужели для тебя сносней
Унылых наших рифмачей? —
«Но всё в элегии ничтожно;
Пустая цель ее жалка;
Меж тем цель оды высока
И благородна…» Тут бы
можноПоспорить нам, но я молчу:
Два века ссорить
не хочу.
— Покупайте, Павел Иванович, — сказал он. — За именье
можно всегда дать эту <цену>. Если вы
не дадите за него тридцать тысяч, мы с братом складываемся и покупаем.
Можно сказать решительно, что ничего еще
не было подобного на свете.
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов
не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь, существо невиданное, странное, которую скорей
можно было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
Так
можно спутать, так все перепутать, что никто ничего
не поймет.
— Да я и
не говорю, чтобы все это вы исполнили, а по возможности, что
можно.
Конечно,
можно бы было привести иную, лучшую причину, но ничего иного
не взбрело тогда на ум.
— Нет, Павел Иванович, только на том условии, чтобы деньги как
можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать тысяч, по крайней мере, а остальные никак
не дальше, как через две недели.
Можно сказать, что
не столько радовался ученик, когда пред ним раскрывалась какая-<нибудь> труднейшая фраза и обнаруживается настоящий смысл мысли великого писателя, как радовался он, когда пред ним распутывалось запутаннейшее дело.
— Нет, барин, как
можно, чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с хорошим человеком
можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска
не обидное дело; с хорошим человеком
можно закусить.
Председатель никак
не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и,
можно сказать, тонко разумевший игру, мог сделать подобные ошибки и подвел даже под обух его пикового короля, на которого он, по собственному выражению, надеялся, как на Бога.
Тогда представлялась и другая выгода:
можно было вовсе улизнуть из этих мест и
не заплатить Костанжогле денег, взятых у него взаймы.
— Да как сказать — куда? Еду я покуда
не столько по своей надобности, сколько по надобности другого. Генерал Бетрищев, близкий приятель и,
можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников… Конечно, родственники родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя; ибо видеть свет, коловращенье людей — кто что ни говори, есть как бы живая книга, вторая наука.
— Нет, Павел Иванович, — сказал он, — уж если хотите знать умного человека, так у нас, действительно, есть один, о котором, точно,
можно сказать: «умный человек», которого я и подметки
не стою.
— Да, — говорил Чичиков лениво. Глазки стали у него необыкновенно маленькие. — А все-таки, однако ж, извините,
не могу понять, как
можно скучать. Против скуки есть так много средств.
Уже по одному собачьему лаю, составленному из таких музыкантов,
можно было предположить, что деревушка была порядочная; но промокший и озябший герой наш ни о чем
не думал, как только о постели.
В угольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что издали
можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б один самовар
не был с черною как смоль бородою.
Не раз давно уже он говорил со вздохом: «Вот бы куда перебраться: и граница близко, и просвещенные люди, а какими тонкими голландскими рубашками
можно обзавестись!» Надобно прибавить, что при этом он подумывал еще об особенном сорте французского мыла, сообщавшего необыкновенную белизну коже и свежесть щекам; как оно называлось, бог ведает, но, по его предположениям, непременно находилось на границе.
Можно было поступить даже и так, чтобы перепродать в частные <руки> имение (разумеется, если
не захочется самому хозяйничать), оставивши при себе беглых и мертвецов.
Можно было сравнить его внутреннее состояние души с разобранным строеньем, которое разобрано с тем, чтобы строить из него же новое; а новое еще
не начиналось, потому что
не пришел от архитектора определительный план и работники остались в недоуменье.
Если и случалось ему проходить их даже в блистательном и облагороженном виде, с лакированными полами и столами, он старался пробежать как
можно скорее, смиренно опустив и потупив глаза в землю, а потому совершенно
не знает, как там все благоденствует и процветает.
Так говорили чиновники, а
можно ли в самом деле устоять против черта, об этом судить
не авторское дело.
Нет нужды, что ни лицо, ни весь образ его
не метался бы как живой пред глазами; зато по окончании чтения душа
не встревожена ничем, и
можно обратиться вновь к карточному столу, тешащему всю Россию.
Попробовал было укорить, но получил такой ответ: «Как
можно, барин, чтобы мы о господской, то есть, выгоде
не радели?
На терпенье,
можно сказать, вырос, терпеньем воспоен, терпеньем спеленат, и сам, так сказать,
не что другое, как одно терпенье.
Как она забралась туда, неизвестно, но так искусно была прописана, что издали
можно было принять ее за мужика, и даже имя оканчивалось на букву ъ, то есть
не Елизавета, а Елизаветъ.
Между нами есть довольно людей и умных, и образованных, и добрых, но людей постоянно приятных, людей постоянно ровного характера, людей, с которыми
можно прожить век и
не поссориться, — я
не знаю, много ли у нас
можно отыскать таких людей!
Он
не обращался наобум ко всякому помещику, но избирал людей более по своему вкусу или таких, с которыми бы
можно было с меньшими затруднениями делать подобные сделки, стараясь прежде познакомиться, расположить к себе, чтобы, если
можно, более дружбою, а
не покупкою приобрести мужиков.
— Как
не узнать, ведь я вас
не впервой вижу, — сказал швейцар. — Да вас-то именно одних и
не велено пускать, других всех
можно.
Конечно,
можно запрятаться к себе в кабинет и
не дать ни одного бала, да ведь этим что ж?
— Нет, брат, тебе совсем
не следует о ней так отзываться; этим ты,
можно сказать, меня самого обижаешь, она такая милая.
— Да мало ли для молодого человека!
Можно танцевать, играть на каком-нибудь инструменте… а
не то — жениться.
Дамам он
не понравится, это
можно сказать утвердительно, ибо дамы требуют, чтоб герой был решительное совершенство, и если какое-нибудь душевное или телесное пятнышко, тогда беда!
— Все это хорошо, только, уж как хотите, мы вас
не выпустим так рано. Крепости будут совершены сегодня, а вы все-таки с нами поживите. Вот я сейчас отдам приказ, — сказал он и отворил дверь в канцелярскую комнату, всю наполненную чиновниками, которые уподобились трудолюбивым пчелам, рассыпавшимся по сотам, если только соты
можно уподобить канцелярским делам: — Иван Антонович здесь?
Он спешил
не потому, что боялся опоздать, — опоздать он
не боялся, ибо председатель был человек знакомый и мог продлить и укоротить по его желанию присутствие, подобно древнему Зевесу Гомера, длившему дни и насылавшему быстрые ночи, когда нужно было прекратить брань любезных ему героев или дать им средство додраться, но он сам в себе чувствовал желание скорее как
можно привести дела к концу; до тех пор ему казалось все неспокойно и неловко; все-таки приходила мысль: что души
не совсем настоящие и что в подобных случаях такую обузу всегда нужно поскорее с плеч.
— Скажите этому Чичикову, чтобы он убирался отсюда как
можно поскорей, и чем дальше, тем лучше. Его-то уже я бы никогда
не простил.
— И знаете, Павел Иванович! — сказал Манилов, явя в лице своем выражение
не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие,
можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
— Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу, ждал! В первый раз, как только увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю себе, Чичиков, верно, недаром… Впрочем, напрасно ты сделал такой выбор, я ничего в ней
не нахожу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры его дочь, так вот уж девушка!
можно сказать: чудо коленкор!
Завидев еще издали его, Чичиков решился даже на пожертвование, то есть оставить свое завидное место и сколько
можно поспешнее удалиться: ничего хорошего
не предвещала ему эта встреча.
— Это я
не могу понять, — сказал Чичиков. — Десять миллионов — и живет как простой мужик! Ведь это с десятью мильонами черт знает что
можно сделать. Ведь это
можно так завести, что и общества другого у тебя
не будет, как генералы да князья.
— Да как же в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни духу! Конюх от Петуха привел твоего жеребца. «Поехал, говорит, с каким-то барином». Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем, на сколько времени? Помилуй, братец, как же
можно этак поступать? А я бог знает чего
не передумал в эти дни!
Ей-<ей>, дело
не в этом имуществе, из-за которого спорят и режут друг друга люди, точно как
можно завести благоустройство в здешней жизни,
не помысливши о другой жизни.
По загоревшему лицу его
можно было заключить, что он знал, что такое дым, если
не пороховой, то, по крайней мере, табачный.
И
можно даже сказать, почему
не взят.
Дуэли, конечно, между ними
не происходило, потому что все были гражданские чиновники, но зато один другому старался напакостить, где было
можно, что, как известно, подчас бывает тяжелее всякой дуэли.
— А уж у нас, в нашей губернии… Вы
не можете себе представить, что они говорят обо мне. Они меня иначе и
не называют, как сквалыгой и скупердяем первой степени. Себя они во всем извиняют. «Я, говорит, конечно, промотался, но потому, что жил высшими потребностями жизни. Мне нужны книги, я должен жить роскошно, чтобы промышленность поощрять; а этак, пожалуй,
можно прожить и
не разорившись, если бы жить такой свиньею, как Костанжогло». Ведь вот как!
— Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего; слушайте только, что рассказала протопопша: приехала, говорит, к ней помещица Коробочка, перепуганная и бледная как смерть, и рассказывает, и как рассказывает, послушайте только, совершенный роман; вдруг в глухую полночь, когда все уже спало в доме, раздается в ворота стук, ужаснейший, какой только
можно себе представить; кричат: «Отворите, отворите,
не то будут выломаны ворота!» Каково вам это покажется? Каков же после этого прелестник?
Но ничуть
не бывало! Следовательно, это
не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть
не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически
можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Посмотрите, вот нас двое умных людей; мы знаем заранее, что обо всем
можно спорить до бесконечности, и потому
не спорим; мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово — для нас целая история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку.
Мы изорвали чадру и перевязали рану как
можно туже; напрасно Печорин целовал ее холодные губы — ничто
не могло привести ее в себя.